Форум » За кулисами » Журналы, газеты ... » Ответить

Журналы, газеты ...

Severvirgin: Размещаем статьи, заметки, интервью ...

Ответов - 248, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 All

Хеда: Смешная,спасибо!))))

Смешная: Александр Арсентьев: Комедия - моя большая любовь Узнав о том, что я смогу проинтервьюировать известного российского актера, звезду театра и кино Александра Арсентьева, я поняла: все дороги ведут к нам, в Израиль. Здесь нервное сплетение мира. И - его искусства. Александр - кумир многих. Он играл в многосерийном фильме "Под небом Вероны". Картина снималась у нас, про нас. В общем, наша. Тонко и благородно сыграв Якова Ивановского в фильме "Тяжелый песок" по роману Анатолия Рыбакова, Арсентьев стал совсем "нашим", близким. Даже абсолютно отрицающие сериалы люди полюбили его героя, благородного, аристократично-сдержанного, честного, чистого, готового ради высокой цели, ради любви отказаться от почета и богатства, от блестящего будущего - и даже отдать жизнь во имя других. Александр Арсентьев играет в кино графа Воронцова ("Институт благородных девиц"), в театре - тенора Тито Морелли ("Одолжите тенора") и женоненавистника Бенедикта ("Много шума из ничего"). При необходимости этот граф умеет починить холодильник (так он мне сказал - " не забыл свою первую специальность"). Спорт, коллекция пивных кружек со всего мира, съемки, дом и семья - и снова театр. Любимый, драгоценный, удивительный, мир, в котором все интересно, остро, светло. Так живет Александр Арсентьев. Актер Московского театра имени Пушкина. Любимец публики, красавец и рыцарь, один из самых интересных актеров России, он отнесся к моему предложению побеседовать легко и без позы. "Конечно - с радостью!" - Скажите, пожалуйста, Саша, как вам, человеку из нестоличного Тольятти, далось покорение Москвы? Москва вас испытывала, отторгала, ломала? - Нет, я не ощущал никакого дискомфорта, и у меня не было комплекса провинциала, приехавшего в бурлящую столицу. Был азарт, был интерес. Один раз прошел по улицам - и ощутил, что это мой город. И его ритм похож на мой ритм, Я легко поступал на актерский, мне было очень хорошо в Школе-студии МХАТ, на курсе Олега Ефремова, меня окружали люди, которые не создавали препятствий. И все говорило о том, что у меня получится… - А чем вы объясняете такой феномен: поставили в одном театре "Принцессу Ивонну", или "Квартет", или "Харви" - и все другие театры тотчас берутся за эту пьесу! Что, таков синдром массового-коллективного? Или в мире обостряются какие-то определенные эмоции, беды, тенденции? - Время активное, пространство сужено - все про всех знают, все соединяется вместе. Создается единое театральное поле. В самых разных городах возникают живые, настоящие спектакли. Мы поставили в своем театре - в московском Пушкинском - "Одолжите тенора". Прекрасную комедию Кена Людвига, яркую, умную. С прекрасными возможностями для актерской игры. Для того, чтобы можно было сделать свою работу наилучшим образом. Это было восемь лет назад. И вслед за нами пьесу поставили многие театры страны. И успех московского театра вовсе не отменяет и не затмевает успех театра в Омске, Новосибирске… - Вы слышали о спектакле "Одолжите тенора" в Благовещенске? Мы увидели его в рамках фестиваля "Театральный дивертисмент", который уже несколько сезонов подряд проходит в нашей стране, и были приятно удивлены, и уровень этой постановки лично мне показался необычайно высоким… - Слышал - но не видел. Думаю, все рассказы о его успехе - чистая правда! Слышал, что это живой, настоящий спектакль! Качество - это качество, и география не может выдвинуть какие-то новые критерии. В Москве, Казани, Благовещенске, в самом отдаленном географическом пункте может возникнуть замечательный спектакль. - Так что же в провинции иное? Провинциальное? В чем разница? - Я не хочу никого обидеть - но там, в провинции, другой зритель. В Воронеже, скажем, своя, другая атмосфера. И она откладывает свой отпечаток. А театр - он вырывается из атмосферы. - Какой же он, этот немосковский и непитерский зритель? - Он менее искушен. Отсюда он и менее чуток. Он живет в ином стиле, он иначе двигается по своему городу. Его вкус и душевный настрой иные, я это знаю, чувствую, когда приезжаю в гости к родителям. - Пьесы, которые становятся модными, потому таковыми становятся, что они универсальны? Или они нацелены, заточены на кассовые сборы? Одинаково хорошо воспринимаются и в столице, и в провинции? - Эти пьесы лежат на привлекательной столичной витрине, их видно, их достоинства заметны - а хорошее все хотят иметь в своем доме. Да и мало в мире истинно хороших текстов, проверенных, ярких, сценичных. Всегда есть голод по хорошим текстам. Потому названия повторяются. - Ваше амплуа - граф, рыцарь, маркиз Д'Арни, благородный Яков Ивановский, а как вы попали в комедийный поток? - Граф?! Я в театре - комик, характерный актер, это мое, меня именно так видят в моем театре! А графы - случай, игра кинематографической фортуны. - Чем вам нравится ваша комическая жизнь в том же "Одолжите тенора"? - Комедия - моя большая любовь. Я всегда с большим удовольствием играю комедийные спектакли. От смеха люди становятся добрее, у них улучшается здоровье. Я почти 200 раз сыграл в этом спектакле - и всегда, каждый раз заново ему радуюсь. И хочу еще много комедий, разных. Наш режиссер Евгений Писарев, кажется, тоже видит меня в таких спектаклях. - Поклонницы, цветы, подарки, восторги, записи в интернете "Арсеньев - лучший! Он - первый!" вас радуют? Утомляют? Мешают жить? - Нет-нет, я думаю, такие вещи не могут мешать. Это очень приятная часть профессии. Да и самый большой поток всего этого сваливается на меня в провинции. В Москве меня не узнают. Москвичи не смотрят сериалы, по театру они меня тоже не очень из толпы выделяют. А вот в других городах страны я вполне знаменит. И меня узнают. Больше по кино, чем по театру. И - спасибо моим поклонникам! - Вы снимались в картине "Под небом Вероны"… -…и тогда первый раз приехал в Израиль. - Что вы запомнили из этого первого визита? Как вам открылась, чем запомнилась наша страна? - Очень хорошо все запомнилось, тепло, точнее - жарко. Помню это ощущение, этот огонь в крови. Был июль, а я вроде и привык к донским степям, у бабушки с дедом, к их жаре, но это несравнимо… - Вам не было страшно, - все же наша страна не самая тихая, скажем прямо - не Швейцария… - Я воспринимал Израиль как очень спокойное и цивилизованное место. Как раз в России что-то произошло тогда, я звонил домой, друзьям - и волновался, спрашивал, как они, что у них происходит, чувствуя себя здесь вполне уверенно, расслабленно. Замечательно себя чувствуя. Видимо, дело в разнице ритмов, в том, что здесь совершенно отличный от московского поток жизни, он и создает чувство счастливого покоя. Я в Москве быстро живу, быстро хожу по улицам, даже иногда себя спрашиваю: куда я лечу? Здесь иначе. За неспешностью лучше и подробнее видится главное. - Сейчас все актеры, если не поют, то непременно играют свои монодрамы. Как с этим у вас? Есть замыслы моноспектакля? Это ведь прекрасный путь сказать со сцены то, что хочется, то, что тревожит… - Да, вы как раз разгадали мои планы. Есть кое-что в этом плане. Хотя это не совсем моноспектакль. Я делаю чтецкую программу, в программе Пушкин. Я давно хотел для себя эту работу. Мечтал о ней. Люблю читать стихи. В Пушкине есть все - и страсти, и юмор, и добрая ирония, и лиричность. Это благодатная почва. Я хочу, чтобы работа получилась. Первый раз она случится на сцене нашего театра, Пушкинского. - Премия "Золотая маска" - битва конкурентов, объективная картина положения на российском театре - или вкусовщина? - Это отражение деления на тусовки. Есть разные тусовки. Идет разговор на уровне "ты с нами - или ты из другой компании?". Премия - ритуал, спорт, марафон разных показов. Вот тут и можно увидеть, что делается в стране. От Москвы до самых до окраин. - В наше время все пытаются сделать себе имя, точнее - создать о себе миф всеми возможными и невозможными путями. Актеры дрессируют львов, катаются на коньках, танцуют с солистами балета странные танцы…Я уже не говорю о пении, это просто могут и демонстрируют все… Что вы сделали и делаете для того, чтобы лицо Александра Арсентьева мелькало всюду и вызывало восторг? Чтобы ваша персона была на рекламном гребне? - Я играю в театре. Снимаюсь. Живу-работаю. Но без коньков и львов. Мне предлагали, меня звали танцевать. Я отказался. Я думаю, что недаром в Японии человек, который всю жизнь делает ножи, который лучше всех делает эти самые ножи, становится национальным достоянием. Его уважают, им восхищаются, о нем говорят… Люди занимаются катанием на коньках долгие годы, всю жизнь. Это трудно и здорово. В этих же проектах можно встать на коньки на короткое время, быстренько сделать один номер - со светом, костюмами, приемами разными. Спрятать за приемами свой дилетантизм - и получить хвалу. За имя, за внешний эффект. Хотя на деле это имитация, не больше. Это нечестно. Я так не хочу. Берешься за чужое, за цирк и коньки - можешь легко себя растратить. - Я согласна целиком и полностью! И поэтому мне как критику так дорог уникальный фестиваль "Театральный дивертисмент", в рамках которого в Израиль приезжают российские, да и другие театры не из самых грандиозных театральных столиц, расширяют горизонты, разрушают клише, помогают понять суть театральных течений. Театр - великая и живая субстанция, театр - учитель и развлекатель. Театр - почти университет. Для всех и каждого. Добрый и умный университет. - Думаю, такие фестивали могут многое изменить, сблизить людей, расширить границы. Дать воздух и масштаб хорошим работам:новый зритель - это как новая любовь…В таких вещах за спектакль голосуют новые зрители. И актерам такие выезды - глоток счастливой судьбы. Хорошо бы и нас взяли в орбиту такого дела… - Пушкинский? Надо обсудить с продюсером, директором фестиваля, нашей Дагмарой Гиллер, она всегда загорается от новых идей…У вас есть девиз, правило, ваш символ веры? - Стараюсь жить настоящим. Не сетовать на прошлое, не торопить время, не мчаться, чтобы быстрее миновало прошлое и настало будущее. Ведь именно при таком раскладе у людей и бывает все по-настоящему. И у них есть и прошлое, и будущее. - Когда вам было страшно и горько на сцене или на съемках - и когда вам бывает хорошо и радостно? - Страшно и горько было в той сцене в фильме "Тяжелый песок", где моего героя казнят. Гитлеровцы оцепили помост, люди стояли вокруг, собаки лаяли, во всем какой-то могильный холод - да и холодно было… Я знал, что это работа, съемка, но все равно страх, тоска, боль были настоящими… уж очень не по себе было… - Саша, а если бы вы вдруг стали очень богатым, сказочно богатым - куда бы вы потратили деньги? После того, разумеется, как купили бы новую машину, костюм от Армани, подарки друзьям и много всего любимой жене? - Костюм от Армани - это круто… Да нет, я бы вместо такого костюма и многого другого потратил бы деньги на театр. На свой театр. У нас сейчас хорошая команда, прекрасный коллектив. И этому театру я хочу служить! К вопросу о костюме. Александр Арсентьев умеет быть человеком разных эпох и стилей. И естественно носит очень разные костюмы. Он свой в любом времени. И будущего у него много. Я уверена в этом. Яркого, творческого будущего. источник

Хеда: Смешная ,спасибо! меня звали танцевать. Я отказался. А жаль,я бы посмотрела и поболела бы

Екатерина: Смешная , спасибо, интересное интервью.

Джули: Смешная, спасибо!

Светлана: Смешная,спасибо.Получила ответы на многие вопросы,которые не задавала,потому что на них двумя словами не ответишь.Отличная беседа.

Смешная: Всем, пожалуйста))

Екатерина: В России все время - время Брехта. Александр Арсентьев сыграет главную роль в пьесе «Добрый человек из Сезуана» в постановке нового для себя режиссера — Юрия Бутусова. — Пьеса — знаковая для нашего театра, начало любимовской «Таганки». Груз ответственности давит? — В процессе репетиций не давил. Мы как-то не думали о том, что репетируем знаковый текст, тем более это новый перевод. С грузом ответственности вообще невозможно ничего делать. На Таганке Брехт, что называется, «выстрелил». Нам было важно сделать так, чтобы сейчас пьеса прозвучала и «попала» в зрителя. С другой стороны, текст сам по себе очень живо откликается на то, что происходит вокруг нас. Все время репетиций мы постоянно искали сценический язык, созвучный сегодняшнему дню, понятный сегодняшней публике. Пьеса нам досталась очень непростая. На первый взгляд, она кажется даже излишне простой — почти моралите. Но в этой кажущейся простоте и заключается невероятная сложность. — Закончится ли когда-нибудь в России время Брехта? — Льстецы и подлецы существуют в любое время и в любой стране. Но в России «эмоциональная» почва как-то уж слишком сейсмически активна. И когда в нашу среду попадает пьеса, сама похожая на оголенный провод, написанная в крайне трагическое время, ведь Брехт закончил ее в 1941 году, то наш вечный катаклизм высвечивается особенно ярко. Нашу страну все время трясет. Взрывоопасны люди, неустойчивы отношения, но ведь и Брехт столь же неспокоен и даже опасен. Так что у нас все время — время Брехта. А пройдет ли оно, станет ли Россия сытой, как Америка, или респектабельной, как Европа, я не знаю. — Юрий Бутусов режиссер новый для вас. С ним сложно работать? — За свою театральную жизнь мне довелось поработать с разными режиссерами, и у каждого была своя манера вести репетиции. С Бутусовым мы часто шли путем импровизации — это безумно интересно. Делали какие-то наметки, а дальше — выходили и пробовали разные варианты, разные жанры, разные костюмы и разные гримы. В общем, искали тот ключ, который «открыл» бы наше восприятие и сердце. — В современном мире есть место для доброго человека? — Конечно. Именно об этом и написана пьеса. Весь вопрос в том, как живется в этом мире доброму человеку… Находит ли он в себе силы оставаться добрым или его подчиняет себе окружающая действительность, та, которую мы видим на экранах телевизоров, о которой читаем в интернете или слышим по радио. — Что для вас стало неожиданностью в этой работе? Что было самым дорогим? — Для меня всегда большая радость, когда на сцене рождается ансамбль, когда все друг друга слышат, понимают и стараются помочь. И если это происходит, то я сам начинаю буквально гореть, интерес к работе все нарастает. Это счастье. Александр Баркар

Светлана: Спасибо Екатерина.

Екатерина: Светлана , пожалуйста.

Severvirgin: Екатерина пишет: Все время репетиций мы постоянно искали сценический язык, созвучный сегодняшнему дню, понятный сегодняшней публике. Пьеса нам досталась очень непростая Поглядим, поглядим.

Екатерина: Думаю, будет интересно.

Светлана: Фотографии впечатляют.

Екатерина: Адъютант любви и эпистолярного жанра Александр Арсентьев - об особенностях актерской профессии Провинциальных актеров в столицу приезжают сотни, если не тысячи. Но быть принятым сразу в два театральных вуза, потом в один из лучших театров, отметиться в паре-тройке популярных сериалов - для этого нужен талант. Корреспондент “Солидарности” встретилась за чашкой кофе с Александром Арсентьевым, актером театра им. Пушкина и звездой сериалов “Адъютанты любви”, “Институт благородных девиц” и “Под небом Вероны”, чтобы узнать, как он променял адвокатскую мантию на запасы костюмерных и ни разу не пожалел об этом. На фото - в роли летчика Янг Суна во время предпремьерного прогона спектакля Юрия Бутусова по пьесе Бертольта Брехта “Добрый человек из Сезуана” на сцене театра им. Пушкина ВСЕМУ ВИНОЙ КЛАССНЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ - Начнем с первого вопроса, который, наверное, задают всем творческим людям. Какая счастливая звезда привела вас в театр? - Я такой с детства: выступал, прыгал, скакал, рвался на сцену... Это еще с детского садика. Потом, в классе шестом или седьмом, мы отправились в юношеский театр “Ровесник” смотреть спектакль. Мне так это понравилось - просто невероятно! Я и в школе с удовольствием участвовал в спектаклях, сценках, вечерах... Наш классный руководитель подвела меня к режиссеру и спросила: “А вы мальчиков в студию берете?” И та сказала: “Да. Пусть приходит первого сентября”. Получается, подтолкнула меня тогда именно классный руководитель. - И началась бурная актерская жизнь? - Да куда там... Я тогда даже не думал, что буду заниматься профессионально. Учился в свое удовольствие до окончания школы, потом еще немного, а затем ушел в армию. И уже после армии, когда собирался поступать на юриста, знакомая взяла меня с собой на прослушивание в тольяттинский театр “Колесо”. Я поступил, и пошло-поехало. - В Москве вы сразу попали на курс к такому признанному мэтру, как Олег Ефремов. Тоже везение? - На деле я поступал в другой институт, к Захарову - и поступил. Мы еще в марте приезжали с театром на гастроли, я пошел, посмотрел, кто будет набирать студентов... Но вдруг мне необъяснимо захотелось в Школу-студию МХАТ. Я только дверь открыл и уже понял - это мое. Забрал документы, перепоступил и ни секунды не жалел по сию пору. - Александр, расскажите, как учат на актера, был ли вам открыт какой-то секрет, какая-то тайна мастерства? Что есть умение играть - секрет, открывающийся избранному, или умение, которым может овладеть каждый? - Я бы так уж не говорил: “тайна”... Но какие-то слова, сказанные Олегом Николаевичем, сидят внутри. Он часто нам говорил: “Играйте, но не забывайте, что вы люди”. Это такие шуточные вещи, но были и серьезные уроки. Ты выходишь на сцену не похохмить и покривляться... Должно быть понимание, ради чего и почему все происходит, внутренний стержень. Дано ли каждому овладеть этим или нет - я не знаю. Не знаю, как этому можно научить... Я делился с младшими товарищами опытом, видите, даже не могу сказать - “учил” на курсе у Романа Ефимовича Козака и Дмитрия Владимировича Брусникина. Станиславский пытался сделать из этого науку, придумал свою систему. Если музыканта можно научить владеть инструментом, различать ноты, то человека можно научить владеть голосом и телом, как инструментами, но это не все. Нужна одаренность, талант, который заставит их звучать уникально. Все-таки нет, эта профессия - не для каждого. Это занятие публичное. Что-то делать на всеобщее обозрение дано не каждому. Это трудно, а иногда и страшно. - Так прямо уж и страшно? - Да, бывает (смеется). Уже и опыт есть, а все равно страшно. Другой вопрос - перебарываешь ли ты свой страх, переводишь ли его в положительные эмоции? Мне страшно выходить каждый раз, а на премьерах иногда как-то особенно жутко. Но именно выйти, а потом - как прыжок: прыгнул и летишь. Когда мы с женой ездили отдыхать, то летали там в джунглях на канатной дороге. Поднимаешься по дереву на высоту 60-этажного дома - и жутко делается, но когда летишь и под тобой джунгли, животные - уже не страшно. Страх полезен для актера. Каждый спектакль и репетиция - это экзамен самому себе. Как только ты почувствовал, что все получается, значит, пора менять дело, заниматься чем-то другим. НЕТ ПРОФЕСИИ, ЕСТЬ СУДЬБА - Значит, для актера самый главный цензор - это он сам... - Для меня это так. Зрители... Кому-то из них нравится, кому-то нет. Они субъективны, как и все мы. Но я же еще и скорпион по зодиаку - страшный “самоед”: даже если все хорошо - я найду, что плохо. Боюсь успокоиться, если успокоюсь, то все - хана профессии. Профессией это не назовешь - это образ жизни... - Образ жизни, за который платят деньги. -Так это же счастье, это же прекрасно, так здорово! Занимаешься любимым делом, а тебе еще за это деньги платят... Об этом можно только мечтать! - Ну, у нас многие “звездочки” любят поговорить о том, как они устали от работы, поклонников, славы. Пять раз с помпой покинуть сцену, организовать последнее турне... - Это актерская психология, когда работы много - “ой, я так устал”, а когда ее нет, все вокруг враги. Когда я учился в институте, Анатолий Смелянский, тогда еще не ректор Школы-студии, а преподаватель истории МХАТ, сказал: “Если актер не работает, то это криминально опасный элемент”. И он же говорил, что актеры - “единственные люди, которые готовы платить деньги за то, чтобы работать”. Да, такие люди часто готовы пахать за идею. Как сказал один мой друг, у нас в России нет актерской профессии, есть актерская судьба. - Ну, судьба так судьба, тогда рассказывайте о судьбоносных знаках, приметах и суевериях, свойственных актерскому миру. - Такие есть, но вот рассказывать я не буду (улыбается), это же “внутренняя кухня”. Не в том смысле, что “я ничего не скажу” (произносится тоном партизана на допросе)... У меня есть суеверия, они могут показаться смешными и странными. Например, выходить на спектакле только через один и тот же вход на сцену. На каждый спектакль тоже есть собственные глупости. На одном, например, у меня должен быть один и тот же носовой платок, именно этот и больше никакой... - А у студентов театральных вузов есть свои традиции? - Куда же без этого? В Школе-студии МХАТ - капустник, где третий курс посвящает в студенты первый. Сейчас эта традиция, по-моему, тоже есть. Мы, помню, дарили своим первокурсникам вешалки. - Вешалки? - Ну да. Театр же “начинается с вешалки”, а заодно и как намек, что если будет тяжело - вешайтесь! На втором курсе мы отмечали “экватор”, середину пути (актеры учатся 4 года). ЭПИСТОЛЯРНЫЙ ЖАНР И СЕРИАЛЫ - Сейчас модно ставить современные пьесы молодых драматургов. Порой смысл настолько глубок и емок, что рядовой зритель постичь его не в состоянии. Что вы скажете, как работник “кухни”? Есть ли он, или это все мимолетное веянье, и вечна только классика? - Каждый сам определяет, что играть... В моем репертуаре больше пьес, которые написаны давно и очень давно. Но если сравнивать с тем, что я смотрю и читаю, то нынешняя драматургия мощью не обладает. Она бывает злободневной, острой, но все это как-то мелко. Все объясняется каким-то... упрощенным, бытовым языком. Может, проблема в том, что у нас исчезает эпистолярный жанр. Недавно я читал письма Станиславского к Чехову и к матери. И я был потрясен формой языка, тем как люди общались. Интересно, емко, богато. Уходит прелесть языка, он становится выхолощенным, мелким, рубленым, похожим на формат Твиттера. На все про все - две сотни символов... - Вполне вероятно, когда-нибудь кто-то поставит пьесу и по заметкам в Твиттере. - Да конечно. И это будет круто для Театра.doc или Фестиваля.net, и все будут говорить, как это современно, как свежо. Более глубокий вопрос - какую цель преследует театр, когда ставит те или иные вещи. Если этого материала и языка театру достаточно, то почему бы и нет? Как говорил Ефремов, когда смотрел наш экзамен на одном из первых курсов: “Вы не переживайте, и такой театр есть, и так играть можно”. - В итоге ваш выбор... - Я люблю все-таки интересные диалоги, интересную историю, язык вкусный... Самый “вкусный” - Островский. А когда разговаривают так же, как во дворе, - неинтересно. - А как же сериалы? Вы много сейчас снимаетесь в “мыльных” и не очень операх российского производства, а ведь это считается жанром “на потребу публике”. - Все гораздо сложнее в сериалотографе. Это не потреба, это “Макдоналдс”, который победил. В любом торговом центре на фудкорте очереди будут именно в “Макдоналдс”, не в “Теремок” и “Крошку-картошку”. Сериалы - это заработок и реклама. Твою физиономию узнают - и идут... в театр. - Вам доставались выгодные роли романтических героев в “костюмированных” исторических сериалах... - Ага, один профессиональный убийца и шпион, другой военный. Ну, наверное. - Женского внимания то после сериалов добавилось? - Все в порядке, какого-то прямо вот безумия нет. В Интернет или на адрес театра пишут интеллигентные и воспитанные особы. Утром не проснулся знаменитым. Бывает, что узнают, говорят что-то, хвалят. Мне приятно, но крышу не снесло. - Вы для себя можете выделить какую-нибудь сериальную роль, которая оставила особые впечатления? - Каждая работа что-то оставляет... Пока я не могу сказать, что эта работа впечатлила. Остались знакомства, друзья, опыт. Я еще не сыграл ни в кино, ни в театре ту роль, о которой я мог бы сказать - вот она, вершина, к ней я шел всю жизнь. - А какая она, эта роль мечты? Кого бы, где, у кого хотелось сыграть? - Я боюсь, если я это скажу, то не сбудется. Могу намекнуть, что это, скажем так, человек не этого времени. Он современен, но ходит не в куртке и ездит не на машине... Елена Беллис

fla07: Спасибо Екатерина! Интересная стаьтя

Екатерина: Пожалуйста, по прежнему, с удовольствием делюсь находками, вот еще))) ссылка

Светлана: Екатерина,спасибо.Было бы здорово если бы гастрольный график театра был побольше и охватывал и Юг России.Будем надеяться.))

Смешная: Из интервью Евгения Писарева: "– После перерыва и работы «на стороне» я буду ставить трилогию Бомарше. В основе – «Женитьба Фигаро», хотя в компиляции, которую я сделал, использован и «Севильский цирюльник», и «Преступная мать». Для меня это очень важная работа, о которой мечтал давным-давно и не решался: то артистов не было подходящих, то места. Я начинаю репетировать в конце осени, премьера намечена на апрель. Пока определены только главные исполнители: Александр Арсентьев будет играть графа, Виктория Исакова – графиню, Александра Урсуляк – Сюзанну, а Фигаро – Сергей Лазарев."

Светлана: Спасибо за новости.Впереди у актёров интересная работа,а у зрителей,уверена,незабываемые впечатления от премьер.

Смешная: Евгений Писарев: Еще одно нововведения театра им. А.С. Пушкина - цикл вечеров, которые планируется проводить ежемесячно на сцене Филиала. Цикл под названием "Дни нашей жизни" будет включать в себя творческие встречи с артистами, поэтические и музыкальные вечера, юбилейные мероприятия и все то, что составляет жизнь театра. Начнется все в ноябре вечером Александра Арсентьева, которому исполняется 40 лет. Источник



полная версия страницы